Не зная, что делает и для чего, корзинщик сплел из ивовой лозы самую необычную корзину. Он был бедным саудовским ремесленником, а странный неверный обещал заплатить очень хорошо, поэтому корзинщик работал с охотой.
На окраине Эр-Рияда, на территории секретной военной базы, шла работа по переоборудованию двух автомобилей. Их доставили на «геркулесе» ВВС Великобритании с главной базы войск специального назначения на Аравийском полуострове, которая находилась в Омане. Теперь автомобили приспосабливали для долгого путешествия по бездорожью.
С двух «лендроверов» с удлиненной рамой сняли все лишнее, включая броневую защиту и вооружение; теперь машины выиграли в скорости и дальности пробега. В каждой машине, как обычно, будет экипаж из четырех человек. Кроме того, один «лендровер» повезет пассажира, а другой – мотоцикл с широкими шинами для езды по пересеченной местности и с дополнительными баками для горючего.
Американская армия тоже откликнулась на просьбу; на этот раз ее помощь выразилась в виде двух больших грузовых вертолетов типа «чинук» с двумя винтами. Им было приказано стоять наготове.
Михаил Сергеевич Горбачев, как обычно, сидел за своим рабочим столом на последнем, седьмом этаже здания ЦК на Новой площади, когда зазвонил телефон внутренней связи. Секретарь объявил, что из Лондона и Вашингтона прибыли два эмиссара.
Горбачев был крайне заинтригован. Всего двадцать четыре часа назад президент США и премьер-министр Великобритании попросили его принять своих личных эмиссаров. Не политиков, не дипломатов, в сущности, просто курьеров. Какое сообщение, недоумевал Горбачев, нельзя в наше время передать по дипломатическим каналам? Почему они не могли воспользоваться линией прямой телефонной связи, которая в принципе не поддается подслушиванию; правда, к ней все же имели доступ переводчики и техники.
Поскольку любознательность была одной из наиболее ярких черт его характера, Горбачеву не терпелось найти разгадку.
Через десять минут в кабинет генерального секретаря ЦК КПСС и президента СССР вошли два посетителя. Кабинет был длинным и узким; одну его стену занимал ряд окон, выходящих на Новую площадь. За спиной президента, который пересел за длинный стол для совещаний, была лишь глухая стена.
В отличие от своих предшественников Андропова и Черненко, отдававших предпочтение мрачному, тяжелому стилю, более молодому Горбачеву нравилась живая, легкая обстановка. Столы были отделаны светлым буком, возле них стояли удобные стулья с прямыми спинками. Окна закрывали легкие шторы.
Вошли гости. Горбачев жестом приказал секретарям выйти, встал из-за стола и пошел навстречу гостям.
– Рад вас видеть, господа, – сказал он по-русски. – Кто-нибудь из вас говорит по-русски?
Один из посетителей – скорее всего, англичанин, решил Горбачев, – ответил, тщательно подбирая слова:
– Было бы целесообразно пригласить переводчика, господин президент.
– Виталий, – обратился Горбачев к одному из уходивших секретарей, – пришли сюда Евгения.
Пока языковый барьер не был преодолен, Горбачев лишь улыбался и жестами приглашал гостей садиться. Впрочем, уже через несколько секунд появился его личный переводчик, который занял место рядом с президентом.
– Разрешите представиться, сэр. Я – Уильям Стюарт, заместитель директора Центрального разведывательного управления США, ответственный за оперативную работу, – сказал американец.
Улыбка сошла с лица Горбачева, он нахмурился.
– А я – Стивен Лэнг, руководитель средневосточного отдела британской службы безопасности.
Недоумение Горбачева только усилилось. Шпионы, чекисты, что за чертовщина?
– Наши организации, – объяснил Стюарт, – через свои правительства обратились к вам с просьбой принять нас. Сэр, дело в том, что Средний Восток идет к войне… Это общеизвестно. Чтобы избавить мир от опасностей еще одного военного конфликта, нам необходимо знать, что сейчас обсуждается в высших иракских государственных сферах. Мы уверены, что частные беседы иракских руководителей радикально отличаются от их публичных заявлений.
– В этом нет ничего нового, – сухо заметил Горбачев.
– Абсолютно ничего, сэр. Но иракский режим в высшей мере непредсказуем. И опасен – для всех нас. Если бы мы знали, что в настоящее время обсуждается в кабинете Саддама Хуссейна, мы смогли бы более эффективно разрабатывать стратегию предотвращения войны, – сказал Лэнг.
– Но это задача дипломатов, – заметил Горбачев.
– Да, в обычной ситуации это так, господин президент. Но иногда даже дипломатия является слишком открытым, слишком публичным каналом, по которому невозможно передать самые сокровенные мысли. Вы помните историю Рихарда Зорге?
Горбачев кивнул. О Зорге знал каждый русский. Его портрет печатали даже на почтовых марках. Ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.
– В свое время, – продолжал Лэнг, – переданное Зорге сообщение о том, что Япония не собирается нападать на СССР, оказалось жизненно важным для вашей страны. Но эта информация не могла быть получена через посольство. Господин президент, суть дела в следующем. У нас есть все основания полагать, что в Багдаде есть человек, занимающий очень высокое положение, который готов информировать Запад о решениях, принимаемых на самых секретных совещаниях у Саддама Хуссейна. Располагая такой информацией, мы сами могли бы выбирать между войной и добровольным уходом иракских войск из Кувейта.